Суд над родителями мальчика, устроившего стрельбу в школе «Владислав Рибникар» В Белграде подходит к развязке процесс, который расколол страну: родители мальчика, устроившего расстрел в школе «Владислав Рибникар», ждут второй приговор — а общество все еще спорит, кто и насколько виноват.

Как развивалось дело

3 мая 2023 года ученик школы «Владислав Рибникар» зашел на урок с двумя пистолетами отца и открыл огонь. Девять сверстников и охранник погибли, еще несколько детей и учительница истории были ранены. Подростку не было 14 лет, поэтому он не несет уголовной ответственности по сербскому закону, и под суд пошли его родители Владимира и Миляна Кецманович.

Первая инстанция признала отца виновным в «пренебрежении и жестоком обращении с несовершеннолетним» и тяжком преступлении против общественной безопасности, назначив 14,5 лет тюрьмы; матери — 3 года за пренебрежение и жестокое обращение. Однако Апелляционный суд отменил приговор и отправил дело на пересмотр.

Повторный процесс: жесткий запрос обвинения и сопротивление защиты

В повторном процессе Высший суд Белграда должен 18 июня вынести новую первую инстанцию. Главный прокурор Ненад Стефанович потребовал для Владимира Кецмановича максимально возможный срок — 14 лет и 11 месяцев, для Миляны — 3 года лишения свободы. По версии обвинения, родители не обеспечили безопасность хранения оружия и тем самым допустили трагедию.

Защита отвечает фронтальной атакой: адвокаты требуют полного оправдания, утверждая, что «не доказано, что подсудимые совершили инкриминируемые преступления», а обвинительный акт стоит на предположениях, а не на фактах.

Эмоции в зале: голос сына и сломанная страна

Кульминацией слушаний стало впервые публично проигранное аудио звонка мальчика в полицию сразу после убийств: родители услышали голос сына, рассказывающего о содеянном, и, по сообщениям, «все онемели» в суде. Это был один из немногих моментов, когда фигуранты и участники процесса не смогли скрыть эмоции — фоторепортаж из зала зафиксировал именно эту редкую разрядку в ледяной атмосфере.

На другом полюсе — бездонная боль семей погибших. Адвокат Николa Никодинович, представляющий семьи убитых детей и школьного охранника, рассказал, как мать одной из жертв, зайдя в его офис, тихо попросила поменять песню, звучавшую по радио. Лишь позже он осознал, что в ней были слова о прошедшем апреле и о том, что «кто‑то другой увел» любимого человека — строка, которая для матери девочки, погибшей 3 мая, прозвучала как личный приговор. «Эта история сломила Сербию», — так описывает издание ее эффект на страну.

Общественный фокус на отце: оружие, тир и «подготовленная защита»

Проправительственные медиа выстраивают жесткий нарратив вокруг фигуры отца. Подчеркивается, что именно его пистолеты были использованы в расстреле, и педалируется версия о систематической страсти к оружию и стрельбе, в том числе через фотогалереи с кадрами из тира. В одном из материалов прямо задается вопрос: «готовил ли Владимир Кецманович защиту заранее?» и зачем велись «таинственные съемки из тира», где показано, «что делал деть‑убийца».

Такой акцент фактически подталкивает общественное мнение к выводу, что личная культура обращения с оружием и небрежность отца — ключ к трагедии, в то время как защита настаивает: ни один из этих сюжетов не превращает Кецмановичей в преступников автоматически.

Перед приговором: правосудие или катарсис?

Накануне оглашения приговора очевидно одно: процесс превратился в национальный референдум о родительской ответственности, безопасности оружия и доверии к государству. Какой бы ни была цифра в приговоре, она вряд ли закроет дыру, которую трагедия «Рибникар» проделала в сербском обществе — но для родных погибших это, возможно, единственный доступный им образ справедливости.